Шаг в небо

РЕПОРТАЖ СПЕЦКОРА «МО» С КРЫЛА ЛЕТЯЩЕГО САМОЛЕТА

С крыла самолёта

Из истории

Аэродром «Ватулино» находится между Можайском и Рузой. Он был организован в 1939 году, а название своё получил от деревни, расположенной прямо по краю взлетного поля. В то время строилась западная линия воздушной обороны Москвы. Тогда были заложены аэродромы «Алферьево» в Волоколамском районе, «Кубинка» и еще ряд других, в том числе этот. В «Ватулино» располагались силы противовоздушной обороны в составе истребителей «Як-1». В 1941 году сюда пришли немцы, но их быстро выбили. До 1943 года здесь базировались наши «летающие танки» «Ил-2». Потом фронт покатился далеко на запад. Здесь стали тренироваться молодые асы. Учились летать будущие летчики-истребители, штурмовики. В память о пилотах из состава ватулинского аэродрома, погибших в боях за Родину, во время испытаний и тренировок, в деревне стоит памятник. На въезде можно увидеть кладбище летчиков. В 1949 году летное поле использовалось для первых дозвуковых реактивных самолетов. После этого военный аэродром «Ватулино» прекратил свое существование, но до 1985 года отсюда летали сельскохозяйственные химики на бипланах «АН-2». С помощью этих, прозванных в народе «Кукурузниками», самолетов опыляли поля от вредителей. Кстати, кукурузу здесь сажают до сих пор. Однако название «Кукурузник» неправильное. Оно относится к «У-2» или «ПО-2». «АН-2»  — «Аннушка» самолет достойный памятника. Первый вариант был разработан Антоновым в 1947 году. Причем, это был первый моторный самолет конструктора, а до этого он делал только планеры. Чтобы построить машину Антонову пришлось создать целое КБ на Украине. В Москве конструкторы Илюшин и Яковлев не давали конкуренту встать на ноги.

Возрождение

Два года назад ряд энтузиастов начал реанимировать аэродром. Это были «фанаты» авиации,
бывшие профессиональные летчики. Сопровождавший меня по аэродрому комендант Вячеслав Николаевич Погребной, юношей занимался воздушным спортом в клубе ДОСААФ. Тогда это было доступно любому смертному. «Мы в шестнадцать лет самостоятельно летали на «ЯК-52», — рассказывает Вячеслав, — Это была целая система подготовки молодежи. Старшее поколение помнит, как переводится аббревиатура ДОСААФ, для будущих летчиков и защитников отечества перевожу: Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту». Первым, кто вспомнил про это место и начал возрождение, был Юрий Филиппович Выходцев, действующий пилот «Боинга». Подключились к нему конструкторы, военные летчики, участвовавшие в некоторых конфликтах на территориях бывшего Союза. Есть люди, прошедшие Афганистан.

Взлетная полоса в наследство энтузиастам досталась очень качественная: до полуметра щебенки. Её оставалось только подравнять. Оформили разрешение «на воздушное пространство» 25 на 40 километров, захватывающее Можайское, Рузское и Озернинское водохранилища. Это одно из самых красивых мест Московской области. В чем корреспондент «МО» лишний раз убедился уже с высоты орлиного полёта. Сегодня на базе «Ватулино» базируется несколько аэроклубов. «Аэроклассика» занимается парашютными прыжками. В аэроклубе «Стелс» тренируется третья пилотажная лига Росси по пилотажному спорту. Здесь можно встретить Светлану Копаину, 5-кратную чемпионку мира и Виктора Чмаля, 4-кратного чемпиона мира. Правда Виктора мы не застали, так как он вместе со своим «СУ-26» отправлен морем в Японию, где скоро пройдет чемпионат мира по пилотированию. Двое молодых ребят из этого клуба всю прошедшую неделю упорно тренировались и только вчера вылетели на чемпионат России в местечке под соревновательным названием Дракино. Базируются здесь два самолетика клуба «Аэроволны», занимающегося производством воздушных машин «ЛА-8» в Самаре. Есть еще ряд частных лиц, имеющих свои небольшие самолеты. Среди них герой одного из репортажей «МО»  — Александр Михайлов, человек с активной жизненной позицией. Александру 39 лет, он профессиональный гонщик, мастер спорта, чемпион России, капитан команды «КразБанка» по авторалли, несколько лет назад увлекся авиацией. В ангарах находятся несколько дельтолетов, тоже собственность настоящих любителей открытого неба. Но здешние рыцари крыла и элерона иногда выполняют задачи вполне государственные.

На помощь району

Бывает, летчики и сами вызываются помочь. Ведь главное все равно остается — летать. А если ты при этом еще и помогаешь людям, то получаешь настоящую радость, которую за деньги не купишь. Несколько раз участвовали в спасении грибников. Фотографировали с воздуха несанкционированные свалки, загрязнения, пресловутый вездесущий борщевик — то, что относится к экологическому мониторингу района. В этом году было очень жаркое начало весны, сильная засуха. Много горело. На аэродром приехали сотрудники 63 пожарной части. Они вместе с пилотами летали на самолете «Супер Даймон», снимали на камеру все лесные пожары. Летчики и сами в случае обнаружения задымления сообщают об этом руководителю полетов, который связывается с пожарной частью. В прошлом году горело поле со стороны деревни Ватулино. Ветер направил огонь в сторону домов. Люди стали выводить коров, спасать имущество. По тревожному сигналу с аэродрома приехали пожарные и все потушили.

Помогают летчики по договору с Охотхозяйством мониторингом территории. Когда листва спадает, ведут подсчет животных: лося, кабана. Зимой патрулировали на предмет браконьерства. В лесном массиве заметили несколько человек, они завалили лося. Была создана группа перехвата из охранников, коменданта, директора аэродрома и работников «Охотничьего Общества». Координаты нарушителей были переданы милиции. До ее прибытия две группы добровольцев разделились, одна зашла со стороны Клеметьевской дороги, другая от деревни Ожегово. Уже заметив воздушный патруль, браконьеры бросили убитого лося. Они были уверены, что, когда их поймают, то ничего доказать не смогут. Сопротивления не оказывали, надеясь уйти безнаказанными. Но по крови на одежде и стреляным ружьям картина преступления была восстановлена. Летчики получили грамоту, браконьеры наказание, а кому достался лось, пусть догадается читатель.

Ведут ватулинцы социальные программы. За два года около 35 школьников Рузского района прошли подготовку на аэродроме по парашютному спорту. Выполнили по три прыжка, получили 3 разряд. Если Можайская администрация будет заинтересована, то и наши школьники старше 15 лет смогут проверить себя в небе.

Ураган

Самолеты хранятся в ангарах и прямо на поле. Ангары представляют из себя легко сборные конструкции, прикрепленные к земле под разными углами. Все летающие аппараты легкой авиации хранятся в них. На поле аэродрома остаются только два «Кукурузника»: один серебристый, другой малиновый. Самолеты в поле швартуются к специальным штопорам, которые вкручиваются в землю, или к бетонным блокам за хвост и за крылья.

В начале лета перед грозой на поле пришел очень сильный шквал. Был западный ветер. Малиновый «АН-2» стоял боком к нему. Самолет приподняло на воздух, и он ударился крылом о землю. Оно погнулось. А вот серебристый выкатило ветром на взлетную полосу. Самый большой ангар сорвало. Он приподнялся и опрокинулся, ночью его утащило еще дальше. Потом ангар разобрали и собрали снова. Самолеты и люди не пострадали. Погнутое крыло от «АН-2» так и лежит на траве, ждет ремонта. А пока суть да дело, у серебристого забрали одно крылышко — до поры до времени.

Реставрация

Мы подходим к явно раритетному зеленому самолету  — это «ЯК-12». Крылья у него расположены над фюзеляжем. Снизу под углом к ним подходят металлические опоры. История этого самолета связана с именем Иосифа Виссарионовича. Еще в конце 30-х годов немцы сделали легкий связной самолет «Хорьх». Его главным достоинством был короткий пробег при взлете и посадке. После войны Сталин часто отдыхал в горах у черноморского побережья. Сюда ежедневно ему доставлял почту вертолет. Вождю надоел шумный агрегат, и он приказал конструктору Яковлеву разработать легкий самолет для короткой взлетно-посадочной полосы. За основу был принят немецкий «Хорьх». Аэроплан сделали быстро, первый вариант взлетел уже в 1947 году, но характеристики были чуть хуже. «ЯК-12» совершил несколько заходов над дачей Сталина для посадки. Сложность состояла в том, что резкое снижение было необходимо совершать из-за горного хребта. Пилот не справился с задачей. Вождь рассердился, махнул рукой, а Яковлев надолго попал в опалу. Тем не менее со временем многочисленные модиифкации «ЯК-12» вошли в серию. Их было сделано более 4 тысяч.

Рядом с кабиной двоюродного брата «Хорьха» стоит Александр Ковалев — человек, занимающийся восстановлением самолетов. «Все же я больше летчик, — говорит он, — непосредственно этот аппарат привезли их Новосибирска по частям в 2000-м году. Крылья отдельно, даже не крылья, а скорее, фермы, двигателя вообще не было. Потихонечку на базе московского завода «Авангард» восстановили. Там есть такая фирма «Рус-Авиа», которой небезразличны судьбы отечественной авиации, не все же американцам продавать». Сегодня на заводе заканчивается реставрация знаменитого «ПО-2», на котором летали «ночные ведьмы». Это двухместный биплан деревянной конструкции. Многие девушки, летавшие на нем, получили звания Героев Советского Союза. Готовится к полетам еще одна известная модель  — «МИГ-3»  — высотный перехватчик истребитель. Готов двигатель, и корпус, осталось установить пропеллер. Его придется делать на заказ. «Очень много денег просят, единичный экземпляр, три лопасти», — сокрушается Александр. «Вижу, звезды рисуете на самолетах», — обращаюсь я к собеседникам. «Это для красоты, звезда осталась символом наших славных времен». Далее мы идем в ангар клуба «Аэро Волга». Здесь отдыхают две модели. Первым в глаза бросается великолепный белый с размахом крыльев метров под пятнадцать мотопланер «Супер Даймон» — самолет и планер в одном лице. Рядом с ним — «Стар Флай», тренировочный самолет английских летчиков. Клуб «Аэро Волга» производит так же свои крылатые машины  — летающую лодку «ЛА-8».

Полеты

Руководитель полетов аэродрома «Ватулино» — житель Можайска Сергей Баранов. Он сидит в стеклянном куполе — командном пункте, расположившемся на высоком металлическом контейнере. Летом в нем очень душно, и досаждают мухи. Зато вся округа как на ладони. Все взлеты, посадки, полеты происходят через него. Руководитель полетов дает разрешения на работу в пилотажных зонах, их несколько в рамках ватулинского воздушного пространства. Каждый час на моих глазах уходил в небо с командой парашютистов «АН-2». Ждал своей очереди, пока зачехленный, трехместный «ЯК-18», когда-то он выполнял роль небольшого пассажирского, почтового и связного самолета. Вспомнив о мотопланере, который может планировать с выключенным двигателем, я интересуюсь: «А другие самолеты, обычные, как себя ведут в случае выключения двигателя?» «Любой самолет можно перевести в режим планирования, даже гражданский пассажирский. Самое опасное — это потеря скорости — после чего может произойти срыв самолета. Одни из первых занятий с пилотами проходят по программе: ввод и вывод из штопора. Главное — запас высоты. С помощью ручки и педалей летчик может восстановить нормальное планирование». Тем временем взлетали и садились маленькие двух, трехместные вертолётики. Через какое-то время зеленый «ЯК-12», у которого мы еще недавно беседовали с «реставраторами», заурчал и взмыл вверх. Затем он несколько раз заходил на посадку, касался земли, пробегал метров 50 или 100 и опять уходил в небо. Заход на посадочную полосу обозначен двумя вышками-створами. Взлетно-посадочная полоса в длину около километра и шириной 100 метров. Зимой полосу делят на две части: для тех, кто работает с лыж, и тех, кто с колес. В планах учредителей построить новую поперечную полосу. По проложенным маршрутам самолеты отсюда могут летать и на другие аэродромы, а по специальной заявке — хоть куда — кроме Васильевского спуска и Красной Площади, естественно.

Парашютисты

Основная нагрузка работы аэродрома приходится на выходные дни. Из Москвы и других мест приезжают прыгать с парашютом любители острых ощущений и те, кто уже без парения в небесах жить не может. Их встречает Сергей Березенко, начальник авиационно-спортивного клуба «Аэроклассика». Я вижу довольно большую группу молодых ребят и девушек, столпившихся вокруг инструктора. У них сегодня первый прыжок. Все начинается с первого купола «Д-6», прыжок с высоты 800 метров. Для второго и третьего прыжка — «ПТЛ» — парашют тренировочный летчика, куполообразной формы с прорезями и стропами управления, имеет вертикальную и горизонтальную скорость. Если человеку нравится, он переходит на спортивную программу. Обучается основам свободного падения, акробатике, воздушным построениям. Часто уже после первого раза человек говорит: «Нет, не для меня». Но кто прыгнул уже два-три раза, тот остается надолго. Если не навсегда!

«Насколько точно приземляются ваши подопечные?» — интересуюсь я. «Бывает, и в деревню, — отвечает Березенко, — на крышу дома кто-то залетел, но это не смешно. Однажды парашютист приземлился в огород, а купол во двор занесло. Хозяин забрал его себе, сказал, что «достали». Пришлось послать двух наших «нукеров» — братьев Широковых. Фамилия говорящая. Они на шкафы похожи, кстати, братья сейчас здесь. Очень добрые люди, но вид имеют внушительный».

Поле для приземления — большое. Зимой парашютистов эвакуируют на специальном гусеничном транспорте. Летом эта самоходка выглядит очень странно в окружении крылатой техники.

Здесь тренируется Ирина Шиховцева. У нее было 1-е и 2-е место на кубке России и на чемпионате России по фристайлу. «Что еще за фристайл в небе?» — недоумеваю я. «Это воздушный балет, — объясняет Сергей Березенко, — прыгают двое: оператор и спортсмен. В балет входит комплекс фигур, разворотов, полет на шпагате, вращения. У нас тренируется Ашихмен, рекордсмен России по групповой акробатике. Его рекорды «101 way» и «111 way», по количеству участников. Это когда спортсмены в свободном падении образуют огромную фигуру». Многие бывшие любители из «Ватулино» попали к Ашихмену в команду. Еще бывают соревнования, когда на скорость нужно собрать фигуру из десяти или из четырех человек. Алексей Алехин, ватулинский сторожил, ездил на конкурс парашютистов инвалидов в Калифорнию. Там, в Америке, проводился чемпионат мира по прыжкам среди инвалидов. Буквально две недели назад ребята, подготовленные на этом аэродроме, заняли четвертое место на кубке памяти Тимура Белялова по воздушной акробатике в Ступино. Чтобы было понятно в сравнении, надо объяснить, что у них было всего по 500—600 прыжков, а у занявших 1, 2 и 3 места — от пяти тысяч прыжков. Смена растет. А Тимур Белялов был первым, кто в Советском Союзе еще в восьмидесятые годы начал прыгать групповую акробатику. Он погиб в 2001 году, прыгая на экстремальном парашюте «Икарус WX», дающем больше возможностей пролетов и планирования. Его сподвижники организовали этот кубок.

Теперь мы направляемся к специальной площадке, где собирается группа парашютистов перед прыжком. «Выпускающий» осматривает каждого спортсмена, его снаряжение. Заранее распределяются места в самолете в соответствии с очередностью прыжков. У парашютистов принято говорить: «кто прыгает крайним?», никогда не говорят: последним. Есть еще суеверия: некоторые занимаются тем, что называется «подкормить халявку». Это, когда берется хлебушек, на него кладется сахарочек, и прячется в место, где никто это съесть не может. Кто-то никогда не бреется перед прыжком, кто-то гладит шлем. «А молитесь Богу?». «Среди парашютистов неверующих нет!» — вот и весь ответ. Даже батюшки прыгают. В Вологде отец Михаил имеет свыше тысячи прыжков. Есть такой батюшка и в Можайске, сохраним имя его до поры в тайне.

Теперь обратимся к разным людям — опытным и малоопытным: «Какие ощущения?». Первая собеседница — совсем молоденькая девушка из Москвы Олеся.

— Я прыгала три раза с «Д-6», а потом один раз прыгнула тандемом, это когда двое на одном парашюте в форме крыла. Инструктор даже дает поуправлять. Чтобы понять, что такое парашютный спорт, нужно прыгнуть тандемом. Дольше летишь, можешь поворачивать. Первый раз я приехала сюда в июне. Жалко времени мало, редко получается сюда выбираться.
— Первый раз я прыгнул в 1997 году, когда в институте учился. Потом как-то все забылось. А этим летом на сайте нашел этот аэродром, — рассказывает Юрий.
— Ну, как ощущения?
— Вы сами-то хоть раз прыгали?
— Нет, я журналист, меня ноги кормят, побаиваюсь.
— Это неописуемо, нужно лично попробовать. Сейчас буду прыгать с ПТЛом.

У Сергея из Москвы — более пятисот прыжков, сегодня он прыгает с высоты 2500 метров. Рядом сидит в полной готовности Михаил. Ему 54 года, 96 прыжков. Первый раз попробовал десять лет тому назад 21 июня. «Прыгать буду столько, сколько Бог даст», — говорит он. Еще с нами прыгает Лена, у нее нет ноги, но это не помеха. Нас человек двенадцать. Мы направляемся к самолету, который положено обходить с хвоста. Корреспондент «МО» рванул спереди, но был остановлен дружным хором парашютистов. Меня сажают в кабину справа от пилота. «АН-2» выруливает на взлетную полосу. Мы плавно отрываемся и начинаем набирать высоту кругами. Справа виден Можайск и Гидроузел, слева Руза и водохранилище. На высоте 800 метров прыгает первый человек. На 2200 еще двое, потом еще выше и еще прыжки. Наконец в самолете остается только парашютист с видеокамерой, инструктор Али и Лена. Они сцепляются, чтобы прыгать тандемом. Прыжок, и в салоне самолета никого нет, даже дверь за собой не закрыли. Мы начинаем снижение, тандем проходит совсем рядом, видно счастливое лицо Лены. Посадка проходит значительно быстрее набора высоты. Я выпрыгиваю из самолета и вижу, что Али со своей спутницей только-только идут к земле. Бегу в точку приземления.

— Лена, сколько у вас прыжков?
— Первый.
— Понравилось?
— Очень! В первый момент кажется, что дышать нечем — воздух в лицо. В свободном падении пролетели секунд тридцать.
— Еще будете прыгать?
— Обязательно!

Теперь Лена отправляется на так называемый «манифест», где ей торжественно вручают свидетельство о первом в жизни прыжке.

Петр Кондратьев
Можайское обозрение №25, 20 октября 2006 года